Киноурок "Город-сад"

Семидесятый фильм-киноурок, посвящённый качеству «Энтузиазм». Съёмки фильма прошли в Брянской области.

Эта картина посвящена людям, чья энергия и стремление к переменам способны преобразить окружающий мир. 

Фильм «Город-сад» — продолжение удивительной истории о школьном учителе ботаники, который в начале XX века мечтал превратить Комаричи в цветущий сад, объединяя людей созидательным трудом. 

Фильм о преемственности поколений, силе идеи, и энтузиазме — той искре, которая зажигает сердца, помогает преодолевать сомнения и превращает мечту в реальность.

Уверены, что эта история вдохновит миллионы школьников на добрые дела.

Первые кадры были запечатлены на Покровской горе, где по традиции разбилась тарелка с автографами всей команды.

Фильм призван раскрыть такое важное качество, как энтузиазм – ту искру, что зажигает сердца, помогает справиться с любыми сомнениями и объединяет людей разных поколений, вокруг Общего дела. 

Съёмки фильма инициированы Брянским отделением Русского Космического Общества. Силы и средства на реализацию замысла собраны нашими соратниками. Это реальный, бесценный вклад в формирование нашего общего будущего. В битву за будущее!

Отдельное спасибо хочется сказать нашим верным соратникам и партнёрам, а также региональному представителю проекта «О будущем» в Брянской Надежде Ильиничне Гавриленко. Спасибо за ваш труд! Спасибо каждому, кто с нами. Вместе созидаем будущее!

И, конечно, низкий поклон Елене Владимировне Дубровской, Виктору Александровичу Меркулову и всему активу проекта системы воспитания «О будущем». 

Содеи! Вы — герои нашего времени. 

Рассказ «Город-сад», написанный Еленой Владимировной Дубровской для фильма. Рассказ Город-сад.docx

Рассказ

ГОРОД-САД

«Не зная прошлого,

невозможно понять

подлинный смысл настоящего

и цели будущего».

ГЛАВА 1

ВЕРЁВОЧКА

Мои прапрапрабабушка и прапрапрадедушка познакомились так же романтично, как это показывают в кино.

Мою прапрабабушку звали Мария Петровна. Она только что приехала на Брянщину, где в семи километрах от Комаричей открыли сахарный завод. На строительство собрали сотни крестьян с подводами, выписали из других имений мастеров: каменщиков, плотников. Для руководства работами пригласили английских инженеров. Одновременно с заводом строились жилые дома для мастеровых и общежитие для рабочих.

Осенью 1898 года завод начал действовать. А в 1910 году моя прапрабабушка приехала в Комаричи работать учительницей.

Она только сошла с поезда и шагала по улице со своим чемоданчиком, как на её голову сверху полилась вода. Она вскрикнула, отскочила и подняла голову. На неё смотрел молодой человек, у которого в одной руке была книга, а в другой — лейка, из которой вода лилась мимо цветка.

— Ой, простите!!! Сударыня, это вышло совсем не нарочно. Простите меня!

За две секунды дедушка сбежал вниз, чтобы в десятый раз извиниться, но тут Мария Петровна, которой тогда было всего восемнадцать лет, вытащила из намокших волос шпильку, и по всей спине рассыпались шелковистые каштановые кудри. Потом в дневниках дедушка писал, что сначала полюбил бабушкины кудри, а потом, когда она к нему развернулась, понял, что влип на всю жизнь. Она что-то говорила, расстраивалась, переживала, а он стоял и глупо улыбался, потому что наконец нашёл свою вторую половинку.

Очнулся он от того, что бабушка трясла его за руку.

— Что с вами? Сударь! Вы в порядке?

— Да. Простите, что напугал вас. И вообще, что наше знакомство получилось таким… — он никак не мог подобрать слово. И она сделала это за него.

— Нелепым?

— Хорошо. Пусть так. Только позвольте увидеть вас ещё раз.

Вот так они познакомились и начали встречаться.

Владимир работал агрономом. В его владении были все поля сахарной свёклы, а Мария преподавала в школе. Они много гуляли по вечерам, много говорили. Тогда молодые люди, когда встречались, говорили совсем не так, как сегодня. В их разговорах было много философии, желания изменить мир к лучшему, много возвышенного. И они совсем не стеснялись говорить о прекрасном и высоком.

Однажды Мария, взволнованная и заплаканная, вошла в оранжерею и заговорила так быстро, немного запинаясь:

— Володя, скажите, только честно: ведь у каждого человека обязана быть мечта?

— Конечно.

— И ведь мечтой нельзя назвать какие-то простые, приземлённые вещи?

— Нет, это просто человеческие желания. Маша, что у вас произошло?

— У нас в школе был философский дискурс, и я подняла тему тоски по раю. Я верю, что рай — это дар Бога, мы не можем создать его для себя сами. Но я также искренне верю, что нашу земную жизнь можно улучшить. Я словно здесь на чужбине и тоскую по дому. Я не понимаю: мы ведь все хотим жить в мире, где люди любят, доверяют и заботятся друг о друге, где сердца всех открыты всем — но в то же время постоянно создаём мир отчуждённости, недоверия, несправедливости и вражды. Я сказала, что моя истинная мечта — это мечта о мире, где люди вместе, переживая счастье созидательного труда, строят что-то очень хорошее. А они смеялись. Сказали, что это утопия…

Владимир заворожённо смотрел на Марию, а потом соединил их руки, а потом обмотал верёвочкой, которой подвязывал огурцы.

— Мария, прошу вас, сделайте меня самым счастливым человеком, выходите за меня замуж. Я простой агроном, и, может быть, у меня хватит сил построить рай на Земле. Но я сделаю всё, чтобы создать для вас город-сад. Я посажу самый прекрасный сад в мире и объединю для этого самых добрых и великодушных людей, лишь бы только больше не видеть ваши слёзы. И чтобы вы были счастливы здесь, на Земле.

Я думаю, что это было самое прекрасное предложение руки и сердца. Прапрадедушка не успел его исполнить: через три года после свадьбы, с началом войны, в июле 1914 года в Брянске началась всеобщая мобилизация. Мой прапрадедушка погиб в первом бою. После него остались уже мой прадедушка Василий Владимирович и много тетрадей с записями, чертежами, разработками города-сада. А ещё книга гербария, в которой есть растения со всего света, которые мечтал посадить прапрадедушка в саду. Вот в этой книге и хранится главная реликвия нашей семьи — та самая верёвочка.

ГЛАВА 2

ЮНАТЫ

Василий Владимирович, сын Владимира и Марии, уже мой прадедушка, пережил Великую Отечественную, но вынес из неё не только седину в висках и осколок под лопаткой, который ныл к погоде, но и твёрдое убеждение: жизнь должна быть продолжением мечты. Только мечта должна быть прекрасная, великая, как у его родителей, правда, он пока не понимал, как её воплотить в жизнь. Он устроился работать агрономом в колхоз, где активно взялся решать проблемы с защитой растений. Он вёл активную работу по борьбе с вредителями, сорняками и болезнями яровых культур.

Однажды он пришёл на поле, которое только что засеяли. Он присел, взял в горсть земли и стал её рассматривать, когда позади себя услышал детский голос:

— Главное, чтобы хлебная жужелица потом не поселилась в пшенице.

Василий обернулся и увидел малыша лет четырёх, который с серьёзным видом осматривал поле.

— Это, брат, и правда главное. Как же тебя зовут? И откуда ты это про хлебную жужелицу знаешь?

— Меня Егорка зовут. Я много знаю. У меня сестрёнка учёная. Она ещё очень переживает, что пшенице, ржи, ячменю, овсу — малыш загибал пальцы, — сильно вредит шведская муха.

— Что же это у тебя за сестрёнка такая учёная? Познакомь.

— Её Анфиска зовут. Вон она идёт.

И карапуз по-деловому выставил руку, указывая пальцем на дорогу. Изумлённый Василий посмотрел в указанную Егоркой сторону и увидел, как к ним шла девочка ненамного старше брата. По виду ей было лет восемь, не больше. Анфиса подошла с таким же деловым видом, как и брат, без особого вступления спросила:

— Вы наш новый агроном?

— Да. Меня зовут Василий Владимирович, и я действительно ваш новый агроном. А вы, я так понимаю, хорошо разбираетесь в зерновых культурах.

— Мы не только в зерновых разбираемся, но и в травках целебных, и в ягодах, грибах. Мы про все растения изучаем.

— А кто же из взрослых вам всё это рассказывает? Кто такой учёный здесь?

— Это деда Яша. Только он уже старенький сильно. Болеет сейчас, больше не выходит.

— Ну, может быть, я смогу заменить дедушку Яшу. Давайте создадим кружок по биологии. Сколько вас таких, кто природу хочет изучать?

Анфиса подняла глаза кверху и стала загибать пальчики, а потом радостно крикнула:

— Нас много!

Вот так в Комаричах образовался удивительный биологический кружок юнатов. Ребят становилось в нём всё больше и больше. Они собирались то во дворе Василия Владимировича, у которого тоже росла дочь Катя — это моя мама. Потом в доме культуры им выделили целый кабинет.

Однажды, когда ребята со своим наставником сажали свой первый яблоневый сад, к ним подошёл небольшого роста, с доброй улыбкой мужчина в костюме.

— Здравствуйте! Разрешите представиться: директор школы-интерната, которая скоро откроется, Григорий Ильич Калугин.

— Очень приятно. Ребята, поздоровайтесь.

Все закричали:

— Здравствуйте, товарищ Калугин!

— Я Василий Владимирович, а это наш отряд юнатов.

— Наслышан и о вас, и о ваших юнатах. Много вы шуму наделали, пока саженцы выпрашивали для сада. О вашем кружке и в райкоме говорят, и на совещаниях в пример ставят.

— Ну до примера нам ещё далеко, только одну аллею за два года посадили.

— А хотите посадить много? Есть желание создать настоящий зелёный оазис?

— Интересное предложение. И где?

— Около интерната есть поселковая свалка. Там.

Прадед мой помолчал, потом посмотрел на ребятишек, которые так и стояли с открытыми ртами, и спросил серьёзно, не улыбаясь, как у взрослых:

— Ребята, а если мы там настоящий дендрарий посадим? Со всего света деревья соберём. И с ребятами из школы нас много будет. Как вам такое предложение? Построим город-сад!

Дети ошеломлённо продолжали смотреть то на Василия Владимировича, то на директора школы, пока Анфиса не прервала молчание.

— А баобаб посадим?

— Анфиса, ты же учёная. Будем сажать то, что сможет прижиться в нашем климате. Будем изучать, ездить на выставки, писать письма по всему миру. Давайте воплотим нашу мечту в жизнь.

Анфиса посмотрела на всех ребят и как закричит:

— Ура! Мы построим город-сад!

В школе он стал преподавать ботанику. Учителем был строгим, но тем, кто тянулся к знаниям, открывал такой удивительный мир, что даже отъявленные двоечники начинали различать голоса растений. К концу шестидесятых у него накопилась целая армия благодарных учеников.

27 сентября 1971 года — день, который в нашей семье называют главным. В тот день заложили дендрарий. Прадед встал перед всей школой и сказал:

«Сегодня, ребята, мы строим будущее: настоящее, цветущее, прекрасное, с мыслью о том, что когда-нибудь весь наш великий союз станет прекрасным садом, где все благодаря созидательному труду мы вместе построим страну счастливых людей. И тогда наши предки будут нами гордиться, а дети будут ставить нас в пример».

Потом были годы. Много лет.

Прадед мой ездил по всей стране. В рюкзаке вёз саженцы — из Москвы, с Украины, с Дальнего Востока, из Прибалтики. На вокзалах его останавливали милиционеры: «Гражданин, что у вас в мешке?» Он серьёзно отвечал: «Будущее. Пропустите, пожалуйста, оно завянет».

И вот самая уникальная фотография того времени. Если посмотреть с высоты птичьего полёта, то видна чёткая надпись — СССР.

Вы понимаете, что может сделать один человек с горящим сердцем и идеей.

ГЛАВА 3

ИДЕЯ

Маша закончила свой доклад и выключила презентацию.

— Красивая история. Только какой в ней смысл сегодня? За одиннадцать лет такого человека не нашлось. Мы ещё месяц потерпим друг друга и каждый уедет строить своё индивидуальное будущее, — Степан Покровский, как всегда, сказал это в своей свободной манере, которая больше походила на развязанность.

— Какой же ты всё-таки циник, Покровский.

— Давно у нас правду называют цинизмом?

Тут встал Николай Ремисов, лидер, активист, президент ученического совета.

— Маша, ты что-то хотела предложить классу?

— Мы правда скоро разъедемся, но, может быть, лучше, если мы на выпускном не наедаться будем в какой-нибудь кафешке за кучу денег, а реально оставим после себя что-то хорошее, посадим сад.

В поддержку немного растерявшейся Маши встала Ирина Сергеевна, их классный руководитель и преподаватель истории.

— Ребята, эта история настолько удивительная, что мы не можем никак не отреагировать. Высказаться точно должен каждый.

Ребята молчали, поэтому Николай сразу же взял инициативу в свои руки.

— Послушайте, нельзя же всегда гордиться только достижениями прошлого. Они посадили, они уникальны. А кто мы с вами?

Маша смотрела на Николая восхищёнными глазами. В это время Степан усмехнулся и опять уткнулся в свой блокнот с рисунками, продолжая что-то там чертить. Она перевела взгляд на Степана, и в её голосе появились жёсткие, металлические нотки, словно снисходительность Степана давала ей силы.

— У меня есть предложение. Давайте на деньги с выпускного купим саженцы и посадим новый сад.

ГЛАВА 4

ПИАР

Коля Ремисов взял на себя все организационные вопросы. Он говорил красиво, с огнём, с размахом. Он вставал перед классом и, не стесняясь, рубил рукой воздух: «Если не мы, то кто?» Он смотрел в глаза, и в его взгляде было столько уверенности, что сомнений в том, что он справится, не оставалось. Ребята привлекли родителей, выступили перед всей школой и предложили всем, кто хочет поучаствовать в прекрасном деле, приходить на школьный концерт, после которого мы будем сажать сад.

Утро было солнечное, прозрачное, почти летнее. Маша пришла в школу за два часа до начала концерта. Деньги были собраны, люди и инвентарь организованы, и Коля уехал в Брянск за саженцами.

Маша и Ирина Сергеевна сидели в классе и резали ленточки, чтобы каждый мог приколоть её к одежде и потом сохранить на память об этом дне, когда раздался звонок телефона. Маша увидела, что звонит Коля, довольная сняла трубку и включила громкую связь.

— Коля, привет! Всё хорошо? У нас всё готово, ждём тебя.

— Маш, такая ситуация произошла. Сегодня не получится посадка. Скажи там всем.

Она не сразу поняла.

— То есть как — не получится?

— Меня пригласили на интервью. — Он говорил быстро, чуть сбивчиво, но счастливо. — Местное телевидение. Узнали про наш проект. Хотят взять интервью у выпускников, которые инициировали такой мощный проект. Это же пиар! Понимаешь? Нас увидят сотни людей! Мы сможем посадить сад и завтра. Ничего страшного в переносе нет. А если не будет пиар-кампании, то никто о нас не узнает. А скольких мы сможем вдохновить нашим делом? Подумай.

Маша слушала его и не понимала, как реагировать. Ирина Сергеевна спокойно слушала и внимательно смотрела на Машу.

— Коля, у нас всё согласовано. Люди выходной взяли. Столько людей собралось.

— Маш, ты совсем не понимаешь, что это шанс для всего проекта?! Я расскажу про нашу идею. Ты же не глупая. Прости, меня уже зовут.

Маша отключила звонок, подняла глаза на Ирину Сергеевну и вдруг увидела у двери в кабинет Степана, который тоже слышал этот разговор.

ГЛАВА 5

БАГАЖ

Через полчаса Маша сидела в старом дедушкином саду на скамейке, сжимая в руке край кофты. Слёзы уже почти высохли, осталась только тяжесть где-то в груди, стало не хватать воздуха. Она смотрела на деревья, которые посадил Василий Владимирович со своими юнатами, и не понимала, что скажет сейчас всем тем людям, родителям, другим классам, которые пришли сегодня с таким радостным подъёмом сажать сад после того, как она их уговорила, убедила, вдохновила, а теперь… простите, не получилось. Саженцы не привезли.

Она встала, глубоко выдохнула и пошла обратно в школу. Сегодня юбилей. Сегодня номер «Багаж». Сегодня она выйдет на сцену с отцовским портфелем, в который положила книгу с гербарием, где лежала та самая верёвочка, которая давно уже для семьи стала счастливым талисманом.

За кулисами было шумно. Одноклассники поправляли рюкзаки и чемоданы, режиссёр шептала последние указания, кто-то громко смеялся. Маша стояла у выхода на сцену и смотрела в пол.

— Готовы? — спросила Ирина Сергеевна.

Маша кивнула вместе со всеми, неуверенно оглядываясь. Где-то в глубине души она всё ещё надеялась, что Коля передумал и сейчас вбежит, запыхавшийся, и скажет: «Я здесь. Всё привёз».

Заиграла музыка. Первым вышел Пашка с огромным туристическим рюкзаком, потом Ленка с маленькой элегантной сумочкой, потом Дима с кожаным чемоданом на колёсиках. Каждый шёл, нёс своё, и зрительный зал аплодировал — тепло, узнавая в каждом жесте что-то родное.

Маша вышла с отцовским портфелем, вступая в общий ритм танца под песню, которую они написали специально под этот номер. Каждый рассказывал, что он собрал свой багаж в будущее. Там, в чемодане, лежали маленькие вещи, которые символизировали дружбу, любовь, какие-то близкие сердцу события и истории.

Номер подходил к концу. Все выстроились полукругом, каждый со своим «багажом». В песне прозвучал заключительный аккорд, но тут с левой стороны сцены, из-за кулис, вышла Ирина Сергеевна.

Ученики на сцене растерянно переглянулись — этого не было в сценарии, а в руках у неё была длинная картонная коробка, перетянутая бечёвкой. Она вышла в центр, поставила коробку на пол и — медленно, даже торжественно — развязала бечёвку. Подняла крышку и достала саженец.

Маленькую яблоню с тонкими корнями, обёрнутыми во влажную ткань, и зелёными почками.

В зале стало на секунду тихо, а потом зал разразился аплодисментами, которые перебило гудение машины на улице.

Все головы повернулись к большим школьным окнам. За стеклом, прямо у центрального входа, гудел грузовик. В кузове, перевязанные верёвками и укрытые мешковиной, стояли саженцы.

— Ура! — закричал кто-то из выпускников. И все в зале подхватили.

— Ура-а-а-а-а!

Маша стояла на сцене с отцовским портфелем в руке и не могла дышать. Она смотрела на Ирину Сергеевну. Та улыбнулась ей едва заметно, и Маша кивнула на портфель.

— Это моя верёвочка!

— Ну что, — сказала учительница, обращаясь ко всем, — пойдём сажать будущее!

Посадка длилась три часа. Все были счастливы — выпускники, учителя, родители, даже малыши из началки.

Когда последнее дерево было посажено и полито, Маша отошла в сторону, вытерла лоб и увидела Ирину Сергеевну, которая стояла у крыльца, пила чай из термоса и улыбалась.

— Ирина Сергеевна! Правда же, Коля просто лучший! — выпалила она. — Сам на интервью поехал, но всё же сделал! И с грузовиком договорился, и всё вовремя, как хотели.

Ирина Сергеевна посмотрела на Машу долгим, спокойным взглядом.

— Маша, а при чём здесь Коля?

Маша замерла.

— То есть…

— Это не Коля, — перебила учительница тихо. — Коля поехал давать интервью. И больше ничего.

— Значит, это вы?

— И не я. Это всё организовал Степан.

Маша открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Степан?! — переспросила она шёпотом. — Как Степан? Он же…

— Маша, — мягко сказала Ирина Сергеевна, — нужно уметь разбираться в людях, научись видеть искренность в поступках, в жизни пригодится. Просто Степан мало говорит и много делает. Ведь он, по сути, нас сегодня спас.

— Зачем это ему?

— Зачем? Странно, что за столько лет ты так и не поняла, что у него сердце доброе. Сколько он всего делал, не привлекая внимания.

А ещё ты знала, что Анфиса — та самая девочка, которая сказала про баобаб и про хлебную жужелицу, — это бабушка Степана?

Маша не могла вымолвить ни слова.

— Он очень любит свою бабушку. И она сейчас здесь, с ним.

В горле у Маши пересохло. Она медленно повернула голову.

Степан стоял в стороне от всех и беседовал с милой пожилой женщиной, на плечи которой он накинул свою куртку.

Маша сделала шаг. Потом второй. Потом третий.

Она подошла и встала рядом.

— Здравствуйте! Меня Маша зовут, я правнучка Василия Владимировича.

— Познакомься, пожалуйста. Моя бабушка Анфиса Григорьевна. А это яблоня «Антоновка», между прочим. Бабушка говорит, что от неё самый правильный запах — детства и надежды. Правда, Анфиса Григорьевна? — он спросил бабушку так искренне и радостно, что Маша совершенно впала в ступор.

— Здравствуй, Машенька. Я тебя заочно знаю. Степан много рассказывал.

— Простите, я не знала, что вы бабушка Степана. А так много про вас читала в дедушкиных дневниках. Спасибо вам, что были рядом с дедушкой, что Степан у вас такой хороший. Простите, мне очень стыдно, что я не знала… — потом она обернулась к Степану, по её щекам текли слёзы.

— Почему ты мне не сказал? — спросила Маша тихо. — Про бабушку. Про то, что это ты всё привёз?

— Это меня бабушка с детства учила: «Слова уходят, а дела остаются», — и Степан улыбнулся своей бабушке самой доброй улыбкой, которую Маша видела за всю свою жизнь. И она вдруг шагнула вперёд и обняла его. Быстро, крепко, очень неожиданно, даже как-то по-детски.

Степан на секунду замер, а потом обнял в ответ.

— Только без слёз, — буркнул он.

ЭПИЛОГ

В цветущем саду гуляли двое: повзрослевшая Маша с маленькой дочкой — новым человеком, которому только предстояло строить новую, прекрасную жизнь. Маленькая девочка смотрела на поющую птицу в весеннем саду. Вдруг птичка вспорхнула и полетела высоко-высоко. И ей, с высоты птичьего полёта, было видно, как из тысячи деревьев удивительного парка, посаженного с любовью, было написано великое слово великой страны — РОССИЯ.